Уголовно-правовое значение вины в условиях цифровой трансформации общества

Abstract

Уголовно-правовая идеология выражена виной как общим принципом правоотношений, регламентируемых действующим Уголовным законом России. Недопустимость реализации уголовной ответственности без установления вины конкретного человека в настоящее время предопределяет отказ от признания юридического лица субъектом преступной деятельности, введение в круг участников уголовных правоотношений искусственного интеллекта и др. Однако, в настоящее время создаются серьезные предпосылки для пересмотра уголовно-правового значения вины по причине всеобъемлющей цифровизации общественных отношений. Внедрение цифровых технологий во все без исключения сферы жизни человека, общественные отношения и государственное управление порождает случаи причинения вреда деяниями, в которых человек принимает опосредованное участие. Цифровые средства, снабженные технологиями искусственного интеллекта, уже выходят из-под строгого контроля физического лица-оператора. Возможные негативные последствия от использования «умной машины» не укладываются в привычные рамки теории вины. По причине повсеместной цифровизации общественной жизни уголовно-правовой науке предстоит решить серьезную задачу о целесообразности пересмотра сущности и пределов вины как признака преступления.

Criminal-legal ideology is expressed by guilt as a general principle of legal relations regulated by the current Criminal Law of Russia. The inadmissibility of implementing criminal liability without establishing the guilt of a specific person currently predetermines the refusal to recognize a legal entity as a subject of criminal activity, the introduction of artificial intelligence into the circle of participants in criminal legal relations, etc. However, serious prerequisites are currently being created for revising the criminal-legal significance of guilt due to the comprehensive digitalization of social relations. The introduction of digital technologies into all spheres of human life, social relations and public administration without exception gives rise to cases of harm caused by acts in which a person takes indirect part. Digital means equipped with artificial intelligence technologies are already getting out of the strict control of an individual operator. Possible negative consequences from the use of a «smart machine» do not fit into the usual framework of the theory of guilt. Due to the widespread digitalization of public life, criminal law science will have to solve a serious problem about the advisability of revising the essence and limits of guilt as a sign of a crime.