Формы и мотивы богохульства в церковных рассказах про наказание грешников смертью (по материалам православной публицистики конца XIX – начала XX вв.)

Abstract

Статья посвящена особенностям отображения богохульных действий в опубликованных в официальных церковных периодических изданиях конца XIX – начала XX в. рассказах о «неестественной», внезапной, мучительной смерти грешников. Автором охарактеризована жанровая специфика текстов, которые возникли в результате взаимодействия народных и пастырских религиозных представлений на грани между фольклором, церковной публицистикой и развлекательно-новостной заметкой; также поставлен вопрос о том, в каких отношениях – между конфликтом и согласием – пребывают разнородные функции и смыслы этих рассказов. Было определено, какие виды богохульных деяний в границах жанровой логики подлежали божественной каре и кого осуждали на «чудесную» смерть (пол, возраст, социальное происхождение, национальность, религиозный статус). На основании обозначенного в источниках мотива преступления предложена их классификация. К первой категории отнесены рассказы про неуважение к святыням и церковной обрядности, проявленное в бытовом контексте, часто без злого умысла, по легкомыслию, усугубляемому опьянением: оскорбление икон, священника, нарушение поста или праздничного отдыха, кража церковного имущества и пр. Во вторую категорию вошли публичные атеистические выступления, словесные (проповедь небытия Бога) или физические (стрельба в иконы). В третью – старообрядческая критика православного церковного учения и его святынь. В четвертую – истории «предательства» Бога и церкви, отступления от служения в угоду земному благосостоянию, корысти. Общее для всех категорий – открыто и бесстрашно выраженное перед многочисленными свидетелями сомнение в могуществе Бога. Смертью богохульника, завершающей каждый подобный сюжет, Бог опровергает сомнение в его способности совершить немедленное возмездие, земной суд. В целом богохульство можно прочесть как обыденное действие человека, существовавшего за границами строгих представлений духовенства о сакральном и неприкосновенном, или как сознательный протест против божественного и/или связанной с ним социальной структуры, форму эмансипации.