Совершение сделок по распоряжению общим имуществом супругов

Abstract

Совершенствование действующего гражданского законодательства привело к тому, что некоторым устоявшимся в доктрине механизмам реализации субъективных гражданских прав была дана оценка, далеко не всегда соответствующая сущности этих прав. Речь, в частности, идет о реализации правомочия распоряжения общим имуществом супругов, когда непосредственно саму сделку совершает лишь один из супругов. Такого рода сделки с некоторых пор стали рассматриваться исключительно через призму сделок, совершение которых требует согласия третьих лиц. Данный механизм совершения сделок в итоге получил и законодательное закрепление. В статье выявлена специфика сделок по распоряжению общим имуществом, совершенных одним из супругов, а также условия оспаривания их действительности. Автор раскрывает существо двух специальных механизмов оспаривания сделок по распоряжению общим имуществом, которые не имеют ничего общего с механизмом оспаривания сделки, совершенной в отсутствие согласия третьего лица. Установлено, что, если механизм оспаривания сделки по правилам пункта 2 статьи 35 СК РФ основан на дефекте способа изъявления согласованной воли супругов, то механизм оспаривания сделки по правилам пункта 3 статьи 35 СК РФ основан на дефекте формы изъявления согласованной воли супругов. В итоге автор приходит к выводу о том, что содержание нормы абзаца 2 пункта 3 статьи 35 СК РФ, отсылающее к применению правил статьи 173.1 ГК РФ, не соответствует цели правового регулирования отношений совместной собственности супругов, равно как не соответствует этой цели и вся сложившаяся за последнее десятилетие правоприменительная практика, допускающая применение статьи 173.1 ГК РФ при оспаривании действительности сделок по распоряжению общим имуществом супругов, совершенных одним из них.

The improvement of the current civil legislation has led to the fact that some doctrinally established mechanisms for the implementation of subjective civil rights have been evaluated, which does not always correspond to the essence of these rights. In particular, we are talking about the exercise of the right to dispose of the community property of the spouses, when only one of the spouses makes the transaction itself. For some time now, such transactions have been considered exclusively through the prism of transactions that require the consent of third parties. As a result, this transaction mechanism was also legislated. The article reveals the speci cs of transactions involving the disposal of comunity property made by one of the spouses, as well as the conditions for challenging their validity. The author reveals the essence of two special mechanisms for challenging transactions involving the disposal of community property, which have nothing to do with the mechanism for challenging a transaction made without the consent of a third party. It is established that while the mechanism for challenging the transaction in accordance with the rules of paragraph 2 of Article 35 of the Family Code of the Russian Federation is based on a defect in the method of expressing the consensual will of the spouses, the mechanism for challenging the transaction according to the rules of paragraph 3 of Article 35 of the Family Code of the Russian Federation is based on a defect in the form of expressing the consensual will of the spouses. As a result, the author comes to the conclusion that the content of the norm of subparagraph 2 of paragraph 3 of Article 35 of the Family Code of the Russian Federation, referring to the application of the rules of Article 173.1 of the Civil Code of the Russian Federation, does not correspond to the purpose of legal regulation of marital property relations, nor does the entire law enforcement practice that has developed over the past decade, allowing the application of Article 173.1 of the Civil Code of the Russian Federation when challenging the validity of transactions involving the disposal of the common property of spouses made by one of them.