Смена языкового кода и креативный процесс. Пушкинские планы «Гости съезжались на дачу...», «Русский пелам» и «На кавказских водах»

Abstract

Alexander Pushkin’s code-switching is a particularly interesting, anachronic or historic example from the early modern period. It is established that he used French language (analytical and well-established) for planning, and the Russian language (expressive but in need for renewal and normalization) as language of textualization. The genetic exercise proposed here will nuance the above division, pointing at the limitations of functional separations. Today, we know that bilingual writers are guided parallelly by both languages in their creative process, though their functions may be different. They are also inspired by other “voices” that constitute other creative vectors (other languages, music, images…). But can this be demonstrated for Pushkin if the majority of his survived plans were formalized in French? The plans for three texts, “The Guests Were Arriving at the Dacha” (1828), “The Russian Pelham” and “In the Waters of the Caucasus” (1831), display abundant cases of code-switching between Russian and French, as well as between writing and drawing. We will endorse Youri Lotman’s vision of code-switching as “auto-communication” on different channels (linguistic or not) to show how the ideas bouncing off the linguistic units, but also sparking thanks to the mnemonic function of drawings, establish a current, and a creative tension between different channels of auto-communication.

Переключения языкового кода А. С. Пушкина являются исключительно интересным, анахроническим или историческим примером использования французского и русского языков в литературном процессе. Установлено, что А. С. Пушкин использовал французский язык (аналитический и устоявшийся) для планирования, а русский язык (экспрессивный, но нуждающийся в обновлении и нормализации) в качестве языка текстуализации. Предлагаемое здесь генетическое исследование нюансирует вышеупомянутое разделение, указывая на ограниченность разделения функционального. На данный момент нам известно, что писатели-билингвы в своем творческом процессе используют параллельно два языка, хотя их функции могут быть разными. Они также вдохновляются другими «голосами», являющимися иными векторами творчества (другие языки, музыка, рисунок...). Можно ли это продемонстрировать на примере рукописей А. С. Пушкина, если большинство сохранившихся его планов было оформлено на французском языке? Планы трех текстов – «Гости съезжались на дачу» (1828), «Русский Пелам» и «На Кавказских водах» (1831) – изобилуют примерами переключения между русским и французским языками, а также между письмом и рисунком. Авторы статьи придерживаются кодовой теории Ю. М. Лотмана как «автокоммуникации» по различным каналам (языковым или иным), с помощью которой показывают, как идеи, проходящие через языковые единицы, а также возникающие благодаря мнемонической функции рисунков, создают творческое напряжение между различными каналами «автокоммуникации».