The elder Zosima as a renovation of orthodox tradition (K. N. Leontiev and V. V. Rozanov's polemic about the novel by F. M. Dostoevsky «The brothers Karamazov»)

Abstract

Статья посвящена анализу образа старца Зосимы как ключевого образа в творчестве Достоевского, который рассматривается в контексте «малого времени» (с точки зрения его современных прототипов и полемики К. Леонтьева и В. Розанова о «розовом христианстве») и «большого времени» (М.М. Бахтин) – с точки зрения древней христианской традиции. Мы выявляем прототипы Зосимы и новые интертекстуальные слои его образа – аллюзии и цитаты на оптинские жизнеописания (Макарий Оптинский, о. Палладий), паломническую литературу (инок Парфений), православную житийную традицию (преп. Сергий Радонежский), патристику (авва Исайя, Феодор Студит, Исаак Сирин и др.) и францисканские тексты. Соединяя эти образы в своем художественном сознании, Достоевский создал в Зосиме образ «чистого, идеального христианина», новый тип христианства, осуществляющий социальное служение в миру. Богатая историко-культурная генеалогия образа Зосимы, а также полемика Леонтьева и Розанова о нем показывают, что Достоевский выразил в Зосиме глубокое обновление православной традиции.

The article deals with the analysis of the image of the elder Zosima as a key image in Dostoevsky's works. The image of Zosima is considered in the context of “small time” (from the point of view of his modern prototypes and the Dispute of K. Leontiev and Rozanov about “Pink Christianity”) and the “great time” (M.M. Bakhtin) – through the perspective of the early Christian tradition. The author reveals prototypes of Zosima and new intertextual layers of his image – allusions and quotations to the Optina hagiography (Macarius of Optina, Father Palladius), to the pilgrimage literature (monk Parthenius), to the Orthodox hagiographic tradition (St. Sergius of Radonezh), to the Patristics (Abba Isaiah, Theodore the Studite, St. Isaac the Syrian, etc.) and to the Franciscan texts. These images allowed Dostoevsky to create the composite image of the “pure and perfect Christian”, a new type of Christianity performing social service in the world. Extensive cultural genealogy of the image of Zosima as well as the Dispute of Leontiev and Rozanov about him demonstrate that Dostoevsky expressed deep renewal of Orthodox tradition in the elder Zosima.