Рассуждения о форме вины в транспортных преступлениях

Abstract

Статья посвящена анализу субъективной стороны уголовно-наказуемых правонарушений на транспорте. Отмечается, что в основном законодатель связывает неосторожную форму вины с «транспортными» преступлениями, поскольку прямо указывает ее в диспозициях запретительных норм. Другие могут быть совершены только с прямым умыслом, так как законодатель их описал в форме так называемых формальных составов. И есть несколько преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта, и буквальное толкование статей, в которых они закреплены, не позволяет однозначно сказать, какую форму вины они предполагают. Сказанное относится к ч. 3 и 4 ст. 263.1, ч. 2, 4, 6 ст. 264 и ст. 267 УК РФ. Обозначается опрометчивость законодателя, включившего в квалифицированные составы такого неосторожного преступления, как нарушение требований в области транспортной безопасности, такие формы соучастия, как группа лиц по предварительному сговору и организованная группа. Эта законотворческая новелла не была вызвана существующей правоприменительной практикой. Кроме того, она противоречит доктрине уголовного права. Ведь соучастие согласно ст. 32 УК РФ возможно только в умышленных преступлениях. Предлагается исключить из ст. 263.1 УК РФ эти квалифицирующие признаки. Конструкция такого неосторожного преступления, как нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, не соответствует традиционной концепции вины. Поскольку включает в составы с отягчающими ответственность обстоятельствами такие признаки, как нахождение в состоянии опьянения, оставление места дорожно-транспортного происшествия, которые предусматривают умышленное поведение виновного лица. Предлагается исключить из ст. 264 УК РФ эти квалифицированные составы, а также дополнить УК РФ самостоятельной ст. 264.2. А в ст. 23 УК РФ отметить состояние любого вида опьянения как отягчающее обстоятельство. Кроме того, предлагается в УК РФ включить ст. 68.1, в которой бы были предусмотрены конкретные пределы наказания за любое преступление, совершенное в состоянии любого вида опьянения. После внесенных дополнений Федеральным законом от 30 декабря 2020 г. № 526-ФЗ «О внесении изменения в статью 267 Уголовного кодекса Российской Федерации» неоднозначно определяется субъективная сторона в таком преступлении, как приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения. В статье доказывается смешанная форма вины в ч. 1 ст. 267 УК РФ и двойная форма вины в квалифицированных составах ч. 2-6 ст. 267 УК РФ. Предлагается выделить в отдельную ст. 266.1 УК РФ умышленное блокирование транспортных коммуникаций, объектов транспортной инфраструктуры либо воспрепятствование движению транспортных средств и пешеходов на путях сообщения, улично-дорожной сети, если эти деяния создали описанные в норме угрозы.

The current paper has presented the analysis of the subjective side of criminal offenses in transport. There has been noted that basically the legislator associates a careless form of guilt with “transport” crimes, since it directly indicated it in the dispositions of restrictive norms, others could be committed only with direct intent, since the legislator described them in the form of so-called formal compositions. There are several crimes against traffic safety and the operation of transport, and the literal interpretation of the articles in which they are enshrined does not allow us to unequivocally say what form of guilt they imply. All mentioned above applies to parts 3 and 4 of Art. 263.1, parts 2, 4, 6 art. 264 and Art. 267 of the Criminal Code of the Russian Federation. There has been defined recklessness of the legislator, who included in the qualified corpus delicti such a reckless crime as violation of requirements in the field of transport security, such forms of complicity as a group of persons in a preliminary conspiracy and an organized group. This legislative novel was not caused by existing law enforcement practice. Moreover, it is contrary to the doctrine of criminal law. After all, complicity according to Art. 32 of the Criminal Code of the Russian Federation is possible only in intentional crimes. There has been proposed to exclude these qualifying signs from Art. 263.1 of the Criminal Code of the Russian Federation. The design of such a reckless crime as violation of traffic rules and the operation of vehicles does not correspond to the traditional concept of guilt. Since it includes in compositions with aggravating circumstances such signs as intoxication, leaving traffic accident scene, which provide for the deliberate behavior of the perpetrator. There has been proposed to exclude these qualified compositions from Art. 264 of the Criminal Code of the Russian Federation, as well as to supply the Criminal Code of the Russian Federation with an independent Art. 264.2. In Art. 23 of the Criminal Code of the Russian Federation there is necessary to mark the state of any type of intoxication as an aggravating circumstance. In addition, there has been proposed to include Art. 68.1, which would provide for specific limits of punishment for any crime committed under the effect of any kind of toxins. After the additions made by the Federal Law of December 30, 2020 No. 526-FZ “On Amendments to Article 267 of the Criminal Code of the Russian Federation”, there has been ambiguously determined the subjective side of such a crime as disabling vehicles or communication lines. The paper has proved the mixed form of guilt in Part 1 of Art. 267 of the Criminal Code of the Russian Federation and the double form of guilt in qualified compositions of parts 2-6 of Art. 267 of the Criminal Code of the Russian Federation. Deliberate blocking of transport communications, transport infrastructure facilities or obstruction of the movement of vehicles and pedestrians on the communication routes, road network, if these acts created the threats described in the norm, have been proposed to introduce in a separate article 266.1 of the Criminal Code of the Russian Federation.