В поисках духа социальности средневекового города: моряки и возникновение неофициальных форм благочестия (Генуэзская Газария XIV-XV вв.)

Abstract

В статье рассматриваются особые формы религиозности средневековых мореплавателей на материале городов Генуэзской Газарии XIV-XV вв. Автор анализирует разнообразный комплекс источников – постановления Ведомства Газарии о мореплавании в Черном море, статуты Кафы, нотариальные акты, портоланы, молитвенные песнопения моряков, корабельные граффити, сохранившиеся на стенах храмов в городах на крымском побережье Черного моря – Феодосии (Кафа), Судаке (Солдайя), Балаклаве (Чембало) и других. Корабельные граффити были проявлением своеобразного вотивного праксиса со стороны бедных моряков, не имевших возможности заказать модель корабля и поднести ее в дар своей приходской церкви. Возможно, это было особое молитвенное обращение за еще предстоящие тяготы и испытания морского плавания. Граффити моряков выражали совсем иное благочестие, не вписывавшееся в канонические рамки церковного общения и словно бы допускавшее коммуникацию с Богом без посредничества клира, без предписанных обязательных сатисфакций, выраженных в определенной стоимости.

The article deals with special forms of religiosity of medieval sailors on the materials of the cities of Genoese Gazaria in the 14th – 15th centuries. The author analyzes the diverse types of sources – the decisions of the Gazaria’s Office about the navigation in the Black Sea, statutes of Caffa, notarials acts, potolans, prayer sailors chants, ships graffiti on the walls of churches in the cities on the Crimean Black Sea coast – Feodosiya (Caffa), Soudak (Soldaia), Balaklava (Cembalo) and others. Ship graffiti were a manifestation of a kind of votive praxis from the part of the poor sailors who were unable to order a model ship and bring her as a gift to his parish church. Maybe it was a special prayerful appeal for more upcoming trials and tests in maritime voyages. Graffiti sailors expressed quite different piety that does not fit into the canonical framework of ecclesial communion, and as though it was allowed to communicate with God without the mediation of the clergy, without the prescribed mandatory satisfactions expressed in a certain amount.